Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Новогоднее отчетное

Отродясь не писала на новый год всяческих итогов, но вот решила для разнообразия попробовать. Сначала для всех, кто дальше не осилит читать — с новым годом, друзья. Пусть он будет таким, чтобы прошедшие годы казались хуже него ;). Будьте счастливы и радостны почаще, давайте вместе будем не пугаться препятствий и принимать любое событие, как единственно возможное и благоприятное. Увидимся на играх, за неспешным разговором под гитару или без, в общих делах или в горниле еще каких-нибудь очередных безобразий. 

Collapse )

Ну что друзья, хочу поделиться с вами радостью. Вышел второй сборник моих стихов, "Предсказание".…

Monachum sum

Привезла с игры "Быть монахом". Посвящается всем, кто был на ней монахом или монахиней, а также мирянином, еретиком или духом бесплотным - любой из составляющих этого страшноватого, но безумно красивого мира.

         *  *  *
Стертых ступеней древний гранит.
Старая рана нудно болит.
Легкая поступь – да, опустить капюшон –
Мимо поспешно прошелестит.
Скованы страсти цепью молитв.
Выйти во двор – к повечерию слышится звон.

Если ты делал только, что мог,
К свету ты не дошел.
Серый асфальт. Ржавый клинок.
Выпад. И взгляд в пол.

Времени нет оглянуться назад.
Под каблуком разверзается ад.
Вовремя прибыл, не ведая, что опоздал.
Бесы посрамлены. Что ж ты не рад?
Нам не успеть, мой возлюбленный брат.
Темп задает в темноте проблеснувший кинжал.

Все ли пойдет снова не так –
Это решать не нам.
Медленный слог. Медленный шаг.
Сердце – напополам.

Все еще будет в юдоли ничьей -
Пурпур заката и злато свечей,
Льдистые звезды и жадное пламя костра.
Катится в бездну звенящий ручей.
Сводит оскоминой рот от речей:
«Боже, помилуй» и странного слова «сестра».

Горний хорал плачет по нам
Нотой протяжной «си».
Видится крест. Высится храм.
Пять минут до такси.

12-17.05.2015





Моим персонажам посвящается

Приношу заранее извинения тем, кому будет совершенно непонятно, о ком этот текст. Если коротко, то о тех персонах мужскаго и женскаго полу, каковых мне довелось играть на самых разных играх. Собственно, почти все (за исключением Дока) имена, упомянутые в этом тексте - их. Кстати, это песенка, я ее сегодня обкатала - поется.

   *  *  *
Где в хрустальных шарах разноцветие аур?
Чью теперь заклинанья терзают гортань?
Мне хотелось бы верить, владыка Гортаур,
Что в последний момент вы шагнули за грань
И исчезли туда, где нельзя отыскать даже ваши следы
По чешуйкам слюды.
А плащи и мечи постепенно приелись.
На просторах Сети все вдруг стали смелы.
Мне хотелось бы верить – вы слышите, Элис? –
Что потом вы сумели, вы слезли с иглы.
После с Доком опять помирились и с ворохом новых работ
Как-то прожили год.
Словно стопку пергаментов с запахом тлена
Разбираю все логи до буквы, до дна.
Мне хотелось бы верить, любезная Хенна,
Что когда вы остались пред смертью одна,
Вас Господь не покинул и волю Его там, у края Земли
Вы в тумане прочли.
В глубине чердака где пылятся тетради
(а бумага – не файлы, ее не сотрут)
Бродят глупые девочки с именем Скади.
Мне хотелось бы верить – они подрастут.
Да и жизни их будут счастливей, чем, скажем, к примеру, моя.
Впрочем, вряд ли семья…
Я уверенно знаю, что все это было,
Мне хотелось бы верить, так будет и впредь.
И хотя я давно их уже отпустила,
Иногда закрываю глаза – посмотреть,
Как помчится в закат Эстебан на коне, словно в старом кино.
Вслед за сэром Рено.
21 февраля 2015

x_6d0a23e3
Collapse )

Из вековых залежей нафталина...

...неожиданно извлечен Брин-Мирддин. Я совершенно не уверена, что он будет той же самой вещью, которую я пела и читала когда-то один единственный раз на студии, точнее, на старой квартире Лены Созник в одна тысяча девятьсот лохмадцатом году, но кое-какие песни оттуда, безусловно, петь буду. ;)

Когда в подготовке Доминиона постоянно муссируется тема империи, вдруг вспомнилась снова гениальная трилогия Мэри Стюарт "Жизнь Мерлина" и мои скромные потуги передать то безумное, жестокое и одновременно щемящее ощущение, которое остается от "Полых холмов", "Кристального грота" и "Последнего Волшебства". Я попробую опять рассказать эту историю - я ведь тогда, под впечатлением от книги, постоянно кому-нибудь рассказывала эту чуму - то на кухне, то у костра. Это потом уже были дописаны (точнее, вымучены из себя) былинные вставки и проходные слабенькие стихи, якобы задающие логику повествования. Наверное, зря, на самом деле.

Попробую рассказать биографию Мерлина - королевского пророка, Мерлина Амброзия - королевского бастарда, бродяги-певца Эмриса и отшельника Мирддина. Это ведь все один человек - лекарь, инженер, поэт, пророк, певец, колдун, королевский воспитатель и советник... Осталось только ее вспомнить - не сам текст, а то, что в нем задело и заставило писать "Димилиок и Тинтагел", "Мирддина-менестреля", "Гвиневеру" и потом, много лет спустя - "Кому, как ни тебе, меня понять, пустой очаг..."

Ладно, хватит уже. Будет это 3 апреля, в Loft bar, ул. Новослободская д 16. До встречи, друзья-коллеги.

Новенькое

Ловлю себя на том, что уже начинаю планировать ночь: ответить на письма, дописать текст, написать в Ж... Видимо, привыкаю. Но как и с письмами, не получается сесть и накатать. Надо подумать, покрутить.

А у меня опять начали стихи писаться. Они от меня убежали больше, чем на полгода, я уже стала беспокоиться - "Ты пришел ко мне со стихами..." А вдруг уже не со мной? Но нет, пока живем.

***
Из разрывов в облаках закатных
Шаг за шагом, в вечном повтореньи
Мы выходим, мертвые солдаты,
Проигравшие свои сраженья.

Из глубин отчаянья и боли,
Не играя ни в богов, ни в судей,
Мы идем по выжженному полю,
А за нами - дым и гром орудий.

Нам плевать на ржавые медали,
Грош цена и орденам в могиле.
Мы когда-то долго воевали,
А потом мы сгнили, нас забыли.

Прах и пыль - знамена боевые
Рвутся клочьями в порывах света.
Мы пришли. Вы слышите, живые?
Мы молчим. Мы ждем от вас ответа.

Разве больше вас мы виноваты?
В бесконечном замерли забвеньи
Ваши души - мертвые солдаты,
Проигравшие свои сраженья.

21-23.01.08

Это песня. На Волке буду петь.

Про стишки и песенки. И немного о важном

Никогда не задавалась целью отнестись к собственному, с позволения сказать, творчеству… Писала и писала, пела и пела, никого не трогала, можно сказать. Создание песни – дело сугубо интимное, разве кто по окончании работы поможет напильником доработать – и спасибо. Но мне как-то не приходилось толпой писать текст и музыку (я имею в виду серьезные сочинения, а не переделки класса «Батарейки» в бессмертную ролевую песню «Мне снятся странные сны…»). Может, так оно и бывает, но я лично не сталкивалась. А отнесение с последующим обсуждением – дело публичное, коллективное, я знаю, сама организатором коммуникации работаю регулярно. И сейчас плохо понимаю, кого с кем коммуникацию организовывать – себя со слушателем? Так ведь я ему песни пою, вот мы с ним и коммуницируем, чего еще кому надо… Себя с собой? Бред какой-то… С потенциальной аудиторией? Был бы критик какой-нибудь, каковому было бы не в лом пообсуждать мое творчество – я б с ним поругалась со всем моим удовольствием, или хоть послушала умного человека, если бы возразить было нечего. Но не завезли мне критика! Хоть ты плачь…
А дело обстоит так, что отнестись к собственным стишкам и песенкам мне придется в кратчайшие сроки. Не буду пока объяснять, зачем и почему, ладно? Просто НАДО. Труба зовет… Вот и попробую, как умею.

Для начала, как это ни парадоксально, не о текстах, а о себе. Точнее, о своей позиции – жизненной? принципиальной? Не люблю я агрессивно этих слов штампованных… Называть это философией – язык не поворачивается, убого оно для философии, воля ваша. Скажем так: кредо, блин.
Для меня всегда предельно важен момент представительства от чего-либо. Поясню. Когда я встаю и говорю «я» вначале какой-то драки, это вовсе не значит, что я, Людмила Смеркович (Скади, Мила, Россомилка – нужное подчеркнуть) нечто считаю или делаю. Это значит, что моими устами в данный момент говорит либо группа, которую я представляю, либо организация, либо работа, либо – черт меня подери! – какое-то культурное явление. Текст Профессора, например. Или феномен ролевой игры. Мне это надо не для самоуспокоения, и не для уверенности в себе, мне это жизненно необходимо, чтобы сделать любой шаг, произнести любую фразу. В практике оргдеятельностных игр это называется «позиция» и связывается с некоторой деятельностью или мыследеятельностью. Но у меня это уже вросло в кровь и плоть по жизни, я плохо понимаю, как я могу нечто сказать или сделать «просто от себя». Если у меня нет ничего за спиной, я ничего и не буду предпринимать ни в коем случае и молчать буду исключительно в тряпочку. Нет, я иногда, конечно, вякаю или пытаюсь нечто проделать, не имея никакой позиции, но такое тогда получается… Опять же, в ОДИ это называется «вранье».
Отвлекаясь чуть в сторону – когда меня спрашивают, чего я хочу, я обычно впадаю в ступор – просто не знаю, что ответить. Сама по себе я хочу очень немногого, к тому же все мои желания банальны и тупы. Я вообще скучный человек, в отличие от своих искрометных обаятельных масочек. Я не люблю людей (особенно в массе), я черства и не умею сочувствовать. У меня нет пристрастий в музыке и живописи. Я не делю еду на вкусную и невкусную, существует то, что я ем и то, что я есть не в состоянии. Мне глубоко плевать, какая обстановка в комнате, в которой я нахожусь (скажу больше – в которой я живу), я не люблю нарядов, а одеваюсь так, как будет сообразно случаю. Я искренне не понимаю, зачем люди заводят домашних животных (и животные это чуют и обходят меня стороной) и детей (последнее – некоторая натяжка; понимаю, наверное, но не по отношению к себе). Ну и так далее в том же роде. Представьте себе, чего я могу хотеть. Если у вас богатое воображение, то я вам сочувствую. Мне легче – у меня воображение довольно бедное (хотя и весьма развитое), поэтому желания мои просты и немудрящи – может, я потому и не люблю домашних животных, что я сама себе домашнее животное. У меня есть некоторое количество привычек – вредных, типа курения, либо полезных – я вот не люблю грязи в квартире в силу воспитания, например, и прибираюсь на автомате, когда срач накапливается – но ни от тех, ни от других не вижу смысла отказываться. Говорю же, скучный я человек, только мне не верят, как правило.
А вот когда мне удается представительствовать от чего бы то ни было, дело совсем другое. Я тут же становлюсь интересной, загадочной, сильной, привлекательной, непостижимой и т.д. и т.п. И с желаниями у меня как-то проблем не возникает. Точнее – с необходимостями. Я очень хорошо понимаю, что мне нужно в той или иной позиции – управление, ресурсы, смещение ситуации, построение своего или чужого понимания, мысль, образ, состояние… «Зачем стигматы святой Терезе? Они ей не нужны, они ей желанны.» (с) В. Ерофеев. Так вот у меня по сравнению со св. Терезой строго наоборот – мне стигматы если понадобятся, будут нужны. А вот желанны вряд ли.

А вот теперь о песнях и стихах. Если брать и разбирать все мое более-менее пристойное творчество (сразу исключаем юношескую любовь-морковь – такое только ленивый в 19 лет не пишет, и разнообразные вычурные зарисовки, на которых я руку набивала, когда училась писать), то получается, что от самой себя я за всю свою жизнь не написала ни строчки. И логично, согласитесь – что может написать персона, описанная в тексте чуть выше? Полагаю, что ничего, а даже если она на это и сподвигнется – кто читать-то это будет? Все мои стихи и песни – это послания от Джона Толкина (по-моему, он предпочитал, чтобы его называли Рональдом, но мне с ним брудершафта уже не пить, увы), Мэри Стюарт, безымянных авторов исландских саг или ирландских скел, Макса Фрая, Марины и Сергея Дяченко, Стивена Кинга и многих-многих других. Я ничего не сочиняю, я передаю то, что сказали другие, гораздо более талантливые, нежели я, люди. Мне только почему-то кажется, что если то же, что и они сказать, но чуть по-другому, однако, не теряя сути, это послание имеет шанс дойти до иной аудитории, нежели та, что осмысленно читает самих мэтров. Самый яркий пример, которым этот мой странный пассаж можно пояснить – это «Лэйтиан». Я поняла в силу ряда обсуждений и размышлений историю Берена и Лютиэн Профессора и перевела ее на такой язык, который способны понять не только исследователи творчества Дж.Р.Р.Т. и ценители европейского эпоса, но и, скажем, простые российские ролевики, не отягченные избытком образования. При этом всем я не популяризатор. Я, скорее, интерпретатор. Я перевожу на семинаре тексты с шиловского на русский, а на сцене – с русского на русский же, но из одного формата в другой. Я могу иногда, когда мне очень повезет, поймать то содержание, которое вкладывает автор в текст, и засунуть пойманное в другую форму – из прозы – в поэзию, из поэзии – в песню. Остальные мои песни скучны, как и я сама, можете проверить.
Еще одно важное замечание. Текст для меня – это совершенно не обязательно буковки на бумажке. Игра, развернувшаяся на полигоне – это текст. Семинарское обсуждение – это текст. Даже увиденный, подслушанный кусочек жизни на улице – это текст. (А вот мыльный сериал на экране – не текст, хоть убейте; и унылая байка про то, как я провел лето – тоже не текст, за редчайшим исключением). Исходя из этого расширенного толкования слова «текст», я интерпретатор не только текстов, которые написаны словами, но и тех, что написаны действиями. Чаще всего – игровыми, жизненные, как правило, еще скучнее, чем я сама. Очень во многих моих песнях стоит за плечом не мировая культура, запечатленная в текстах, а игры Казанского игротехнического семинара, пока в культуру не вошедшие. Но это – не самые мои дрянные стихи, скорее наоборот.
В случае, когда нет письменного первоисточника, вопрос об авторстве сложен – кто автор игровой ситуации, сложившейся на плацдарме? Или, тем паче, жанрово-бытовой сцены из серии «не случай, не сюжет, фрагмент людской возни, а все же глянешь вслед – красиво, черт возьми» (с) М. Щербаков. Но я могу авторитетно заявить – уж точно это не я. Серьезно – я своих стихов не «сочиняю», я их записываю. Я не мистик и не суевер, но в данном случае не могу не признать медицинского факта – и мелодии и слова «своих» песен я слышу, правда, очень отдаленно, с большими лакунами, которые потом приходится угадывать и заполнять на свой страх и риск. Собственно, для того, чтобы заполнять эти лакуны более-менее адекватно исходному, основному тексту, который исходит не от меня, мне и пришлось научиться писать – избегать глагольных рифм, ловить аллитерации, чуять фонетику гласных, подбирать слова из более широкого словаря, чем тот, который я использую в разговорной речи… Это техника, которой я худо-бедно владею, но к собственно написанию стихов и музыки она имеет примерно то же отношение, как растирание красок к живописи. Я отказываюсь обсуждать истинное авторство тех текстов, которые я подписываю своим именем, я, видите ли, по убеждениям атеист. Просто излагаю суть дела, как она мне видится, а уж обсуждать природу творчества – это, если можно, без меня.

Ну и, наконец, оргвыводы из всего этого великолепия. Собственно, этот текст пишется по итогам разговора, в котором на меня наехали коллеги, коих я попросила консультации по поводу своей раскрутки, как исполнителя. Меня спросили тупо в лоб: а чего ты хочешь? Мол, пока не определишься, никакого разговора не будет. И что характерно, я их прекрасно понимаю, сама бы на их месте такой же вопрос задала. А тут я с ужасом поняла, что сама по себе я ничего не хочу. Я могу представительствовать от культурного текста, от ролевого сообщества, от игрового метода, от жанра ролевой песни… Хоть от черта лысого могу я представительствовать. Только я не знаю, от кого стОит представительствовать там, за пределами андеграунда, где я еще ни разу не была.
Насчет желаний, точнее необходимостей, могу сказать несколько простых вещей. Мне придется жить на то, что я напою. И даже больше скажу – не только мне, но и Нельсону, который так же, как и я бросает работу, потому что если заниматься по серьезному концертами и записью альбомов, то на это нужно все время, которое есть, и то его не хватает – об этом вопиет весь мой куцый опыт общения с музыкой и сценой.
Опять же, не могу сказать, что мне страшно хочется блистать на какой-то конкретной эстраде перед каким-то определенным залом. Я могу предположить, что если делать два концерта в месяц в небольших, но заполненных залах, то мы с Нельсом сможем заниматься чем-то еще, кроме этой деятельности, и есть надежда, что худо-бедно на проезд и сигареты нам хватит, учитывая опыт выживания на подростковскую зарплату.
Я думаю, что будет правильно, если мои диски можно будет купить на развале, и если круг моих слушателей будет расширяться не только за счет игровой тусовки и ближайших знакомых. Мне было бы приятно подержать в руках книгу собственных стихов, изданных не в самиздате. Я действительно нуждаюсь в том, чтобы Лэйтиан была опубликована не в моем авторском исполнении, а в виде аудиоспектакля или постановки – не знаю, какой – театральной, кинематографической, мультипликационной, мне все равно, если честно.
Я готова вкладываться в это предприятие временем, силами и деньгами. Что еще я должна сделать, чтобы отнестись к собственному творчеству и его продвижению?